Пока в Узбекистане создавался НИИ «Махалля и семья», весь либеральный демократический мир отмечал Месяц гордости (июнь), приуроченный к 51-летию стоунволлских бунтов, ставших первым публичным ответом на полицейский произвол в отношении ЛГБТ-персон и приведших к многочисленным протестным акциям и активизму в защиту ЛГБТ-сообщества.

В отличие от гомосексуальности, трансгендерность освещается реже, предрассудки по отношению к транс-персонам особенно сильны даже в либеральных странах, а диагноз «транссексуализм» ВОЗ исключила из списка болезней лишь в 2019 году.

В статье для Hook.report я рассказываю, что трансгендеры — это не неправильные мальчики или девочки, желающие стать кем-то другим, а люди, которые родились в чужих телах и хотят быть самими собой.

Кто такие трансгендеры?

Трансгендер — это общий термин для лиц, чье самовыражение или поведение не соответствуют их полу при рождении (если самовыражение и поведение человека соответствуют биологическому полу, то он является цисгендером). Гендерная принадлежность человека относится к его внутреннему ощущению того, что он мужчина, женщина или кто-то еще, а гендерное выражение — это способ, посредством которого человек проявляет свою гендерную идентичность через поведение, манеру одеваться, прическу, голос или характеристики тела.

В отличие от пола (мужского и женского), который дан от рождения и связан в первую очередь с физическими признаками: хромосомами, гормонами, анатомией внешних и внутренних органов, гендер относится к социальным ролям, занятиям, признакам и поведению, которое данное общество считает подобающим для мальчиков и мужчин или девочек и женщин.

Многие путают термины «трансгендер» и «транссексуал», хотя они отличаются друг от друга. Если трансгендер — человек, чье осознание самого себя и поведение не совпадают с фактическим полом, данным от рождения, то транссексуал — человек, который меняет или хочет изменить свое тело с помощью гормональной терапии, операции по коррекции пола и других средств, чтобы приблизиться к гендеру, к которому он относится. Проще говоря, транссексуал — это трансгендер, решившийся корректировать пол при помощи гормональной терапии и хирургических операций. Т. е. любой транссексуал — это трансгендер, но не каждый трансгендер — транссексуал. 

Люди, которые родились женщинами, но чувствуют и ведут себя как мужчины и меняют (или хотят изменить) собственное тело, известны как трансмужчины, или FtM [female-to-male]). И наоборот, люди, родившиеся мужчинами, но ощущающие и ведущие себя как женщины и меняющие свое тело с помощью операций и терапии, именуются как транссексуалки, трансженщины, или МtF [male-to-female]. Постепенная трансформация трансгендера путем медицинских и юридических процедур называется «переходом» или «transition».

Трансгендерность — НЕ психическое расстройство. Психологическое состояние считается психическим расстройством только в том случае, если оно — причина страданий или нетрудоспособности. Многие трансгендеры не чувствуют, что их гендер приносит им страдания или является причиной нетрудоспособности.

Гендер и ориентация — не одно и то же

Гендерная идентичность и сексуальная ориентация — не одно и то же. Сексуальная ориентация относится к физическому и эмоциональному влечению к другому человеку, в то время как гендерная идентичность относится к внутреннему ощущению человека, который может чувствовать себя мужчиной, женщиной или кем-то еще. Трансгендеры так же, как и все люди, могут быть гетеросексуалами, лесбиянками, геями, бисексуалами или асексуалами.

Несмотря на то, что в редких случаях коррекция пола может привести к переосмыслению собственной ориентации, трансгендеры обычно определяют свою сексуальную ориентацию, руководствуясь гендерной идентичностью.

Например, женщина-трансгендер, т. е. человек, который родился мужчиной и стал женщиной и которого при этом привлекают другие женщины, будет идентифицировать себя с лесбиянкой. И наоборот, мужчина-трансгендер, т. е. человек, который родился женщиной и стал мужчиной и которого привлекают другие мужчины, будет идентифицировать себя с геем.

Трансгендерность встречается реже, чем гомосексуальность. Точные цифры или точный процент трансгендеров относительно цисгендерных людей установить сложно. Данные колеблются от 1:12 000 до 1:100 000 для трансженщин и от 1:30 000 до 1:400 000 для трансмужчин. Это соотношение нельзя назвать абсолютно точным, так как многие трансгендеры скрывают свою принадлежность к транссообществу и крайне неохотно участвуют в опросах.

Один из исследователей этой тематики заявляет, что «на каждого трансгендера, обратившегося за медицинской помощью, может быть 50 человек, которые еще этого не сделали». Кроме того, в исследовании 2009 года отмечается, что число транслюдей, обращающихся в британские клиники, удваивается каждые пять или шесть лет.

«Я не хочу быть женщиной/мужчиной» — миф

Достаточно распространен миф, что тансгендеры — это люди, которые хотят стать мужчиной или женщиной или не хотят быть тем, кем родились. Но это не так.

Психиатры, которые работают с трансгендерами, сформулировали хорошее определение:

«Когда приходит человек и говорит «я хочу быть мужчиной/женщиной», заявляя об ином гендерном статусе, это говорит о том, что пациент не вполне понимает, что с ним происходит, либо это совсем иное состояние». 

Фраза «я не хочу быть женщиной/мужчиной» из той же серии. Такое состояние называется гендерной дезориентацией.

Трансгендерность — это не отторжение своего пола. У нас нет ощущения того, что нам кем-то хочется быть или кем-то быть не хочется. Мы такие, какие есть, и хотим оставаться самими собой.

Проблема не в том, что ты какой-то не такой, а в том, что окружающие этого не понимают и не принимают.

Ян, открытый трансгендер из Узбекистана

Как трансгендеры понимают, что они трансгендеры

Американская психиатрическая ассоциация говорит, что трансгендеры ощущают свою гендерную идентичность по-разному и могут прийти к осознанию того, что они трансгендеры, в любом возрасте.

«Некоторые могут проследить первые признаки своей трансгендерной принадлежности и переживания, связанные с нею, вплоть до самых ранних воспоминаний. Они могут испытывать ощущение того, что они «не вписываются» в общество людей их биологического пола, или у них может быть конкретное желание быть человеком противоположного пола. Другие могут узнать о своей гендерной принадлежности или начать испытывать чувства и поведение несоответствующего гендера в подростковом возрасте или позже».

Ян — открытый трансгендер, помогающий другим трансгендерам в Узбекистане, подтверждает слова АПА:

Осознание приходит в разном возрасте, но чем раньше это случается, тем с большей уверенностью можно сказать, что это действительно транссексуальность, потому что модели социального поведения начинают формироваться рано, и человек еще ребенком не будет в них вписываться.

В близком окружении часто не принимают трансгендерность, считая, что это психоз, шизофрения или какой-то протест.

Раньше, когда было очень мало информации о «транссексуализме», а термина «трансгендерность» не было в помине, люди не понимали, что с ними происходит. Они встраивались в общественные нормы, всю жизнь сталкиваясь с огромными трудностями. Бывали случаи, когда дедушки становились бабушками, проходили терапию, операцию. Когда они проходили консультацию у специалистов, становилось понятно, что человек всю жизнь был таким, но никак не мог это сформулировать и осознать, а в дальнейшем претворить в жизнь.

Сейчас такое случается все реже, потому что информации становится больше и она более доступна.

Один из возможных признаков трансгендерности — ситуация, когда ребенок не отзывается на свое имя, потому что не идентифицирует себя с ним. Еще один яркий показатель — то, какие персонажи из книг, фильмов или сериалов у ребенка или подростка любимые. У любого ребенка приоритетными будут персонажи его пола, т. е. у мальчиков — Илья Муромец, Железный человек или Шрек, а у девочек — Золушка, Ариель или Малефисента. Так что маленький транс сразу может выдать себя с головой выбором любимых героев.

У меня самого все «по книжке», как говорится. Я помню, что мама часто обижалась на меня, когда я не откликался на свое имя. У меня не было «внутреннего», другого имени, которым бы я себя называл, но свое я не воспринимал абсолютно.

Мне было совершенно неинтересно в компании людей своего генетического (женского) пола. То есть не было никаких эмоций вроде «фу, они в дочки-матери играют» — не было оценки их действий, не было суждения о том, плохо это или хорошо. Ты попадаешь в эту игровую ситуацию и не понимаешь, что тебе нужно делать, что должен чувствовать, какие эмоции должен испытывать. Когда девочки варили там какой-то суп из травы, я на них смотрел как на представителей другой цивилизации.

Девочки часто играют в семейные игры, распределяя, кто будет папой, мамой, ребенком, бабушкой, нянькой. Когда мне доставалась какая-то женская роль, я находился в полной растерянности и не понимал, что мне нужно делать. Да, у меня перед глазами были мои мама и бабушка, я знал, чем они занимаются, но как примерить на себя их роли, я не понимал — мне эта модель поведения была абсолютно чужда. Девочки мне постоянно твердили: «ты же не папа, а мамы так не делают».

Еще одна распространенная особенность трансов — мы зачастую паталогически неловки. Нам нелегко даются танцы именно потому, что не происходит хорошего контакта с собственным телом. По той же причине встречается пониженная чувствительность определенных зон, тоже потому что тело не воспринимается «своим» даже на таком уровне.

Медицинский транспереход

Базовая процедура по коррекции пола — это заместительная гормональная терапия (ЗГТ),  употребление гормональных препаратов для коррекции вторичных половых признаков (распределение жира, оволосение, качество кожи и проч.).

По идее, гормонозаместительная терапия должна начинаться после обследования в клинической психиатрической больнице, но на практике нам так плохо, что мы зачастую, не дожидаясь постановки диагноза (без диагноза «тренссексуализм» эндокринолог не имеет права выписывать гормональные препараты), идем читать различные форумы, общаемся с другими трансгендерами и начинаем самостоятельно принимать препараты — не всегда хорошие и не всегда по грамотной схеме.
Ян, трансгендер 

После начала приема гормональных препаратов у трансгендера начинается второй пубертатный период: вылезают прыщи, у трансмужчин начинает ломаться голос. Изменения тела происходят довольно быстро — изменяется распределение жира (у трансженщин может появиться целлюлит), у трансмужчин на теле и лице начинают расти волосы, меняется кожа. Прием половых гормонов сильно отражается на самочувствии трансгендеров.

Как только мы начинаем принимать половые гормоны, то постепенно начинаем чувствовать себя гораздо лучше. Лучше, чем всю предыдущую жизнь, потому что гормональный статус приходит в соответствие с психикой. И это замечательное ощущение, когда ты начинаешь чувствовать, что твое тело — твое.

Трансмужчины отмечают, что при ломке голоса иногда болит горло; может усилиться либидо на какой-то период, а кушать хочется «как не в себя». Рост бороды бывает дискомфортным. Наблюдается повышение выносливости и уменьшение чувствительности к холоду. Меняется и запах тела.

У трансженщин сокращается рост волос по телу, меняется распределение мышечной массы и жировых прослоек. Некоторым даже приходится покупать обувь меньшего размера.

Заместительная гормональная терапия у транссексуалов длится всю жизнь. При этом существуют различные препараты, а графики приема индивидуальны и зависят от множества факторов: уровня собственных гормонов, телосложения, наличия заболеваний и вредных привычек, а также проходил ли человек орхиэктомию (операцию по удалению яичек) или оофорэктомию (операцию по удалению яичников).

Зачастую транссексуалы решаются «лечь под нож». При этом нужно понимать, что «операции по смене пола» как таковой не существует, а существует множество операций для коррекции пола.

Как правило, в первую очередь делаются «косметические» операции: трансмужчины удаляют молочные железы, уменьшают ореолу соска. В редких случаях имплантируют силикон для мускулинизации черт лица (увеличивают подбородок, скулы, брови). А трансженщины  увеличивают грудь и губы, подтачивают кадык, челюсть, скулы и подбородок для феминизации черт лица, корректируют форму ягодиц.

Самые серьезные операции — по удалению яичек и полового члена у трансженщин с дальнейшим формированием влагалища и половых труб. Для трансмужчин аналог операции по удалению яичников, фаллопиевых труб и матки с дальнейшей фаллопластикой. После такого вмешательства транссексуал навсегда лишается возможности иметь детей. Это та цена, которую приходится платить транссексуалу за то, чтобы просто быть самим собой.

Но не все транссексуалы проходят операции по удалению и формированию гениталий, да и операции в принципе, и вполне комфортно живут с гениталиями, данными от рождения. Мнение о том, что каждый трансгендер делает «операцию по смене пола», — миф. Это выбор каждого.

Юридический транспереход

В 2019 году Евразийская коалиция по мужскому здоровью (EKOM) провела анализ законодательства Узбекистана и пишет: «Законодательство Узбекистана не признает трансгендерность, отсутствуют четкие и прозрачные процедуры по коррекции пола, нет защиты от дискриминации в отношении транслюдей. Более того, в законах нет определения гендера как такового».

Возможность коррекции пола регулируется статьей 299 Семейного кодекса: «Исправление записей актов гражданского состояния при изменении пола допускается только по заключению органов здравоохранения», а также пунктами 149—157 Правил регистрации актов гражданского состояния.

То есть законодательство допускает возможность изменения пола по заключению органов здравоохранения, однако четко прописанной процедуры по коррекции пола и смене документов в Узбекистане нет.

Сейчас юридическая процедура коррекции пола выглядит следующим образом:

  • Сперва человек обращается в психо-неврологический диспансер (ПНД) по месту прописки, где ему открывают консультативную анкету.
  • Затем с этой анкетой отправляют к участковому психиатру, который будет задавать вопросы, чтобы установить, не страдает ли человек иными расстройствами и болезнями (на постсоветской территории до сих пор существует практика, когда диагноз «транссексуализм» не должен быть отягощен сопутствующими диагнозами. Т. е. трансгендеру с шизофренией или депрессией, например, не смогут поставить диагноз «транссексуализм» и не направят на ЗГТ, пока не вылечат эти шизофрению или депрессию).
  • Если человек здоров или вылечен, он проходит консультации у психолога, сексолога, психиатра и психотерапевта в ПНД с прохождением различных тестов на определение тревожности, агрессии, стресса и т. д. После этого ПНД выдает предварительный диагноз.
  • С предварительным диагнозом человека отправляют в клиническую психиатрическую больницу, где он проводит месяц и наблюдается уже у клинических специалистов, которые также проводят консультации и тесты.
  • Окончательное решение о постановке диагноза принимает Общественный консультативный совет, в который входят специалисты и из ПНД, и из клинической психиатрической больницы, и из САМПИ, и из Минздрава.
    Этот совет не занимается конкретно трансгендерами — в его обязанности входит рассмотрение всех сложных или спорных вопросов. Собирается он каждую последнюю пятницу месяца.

Ян рассказывает:

Обычно решение принимается советом достаточно быстро и затем спускается в ПНД. Уже с этим медицинским заключением, по идее, трансгендер может идти в загс за сменой метрики, а затем и паспорта, однако тут начинаются сложности, потому что юристам требуется не заключение о «диагнозе», а бумажка, подтверждающая, что человек прошел операцию по смене пола. Причем неизвестно, кто именно должен выдать такой документ.

После этого человек, как правило, идет к хирургу для проведения операции, однако хирургу же необходим новый паспорт, который тебе дадут только после этой самой операции. Есть такой термин — бесконечная рекурсия, именно это и происходит с трансгендерами в реалиях нашей страны.

Лично я искал решение этой проблемы в Ташкенте, ездил в Самарканд для разговоров с теми хирургами, разговаривал со специалистами Минздрава. Были адвокатские запросы, консультации с юристами, бесконечные визиты в загсы разных районов города, обращения в архивы загсов других городов республики.

Но никто мне не мог дать ту самую бумажку, которая так необходима чиновникам для смены документов. Поиск решения занял почти три года, за которые меня уже узнавали по голосу во многих учреждениях.

Я человек упорный, честный и никогда не пытаюсь обойти закон. Путь к самому себе занял не один год, но я знал, что это мое право, поэтому все строго официально, без каких-либо взяток и подложных документов.

В итоге мне удалось побеседовать с дружественными лицами в Министерстве юстиции, и после подробных разъяснений медицинских нюансов «перехода» мы пришли к консенсусу: мне сказали, чтобы я принес «солидную» бумажку о том, что «смена пола произведена».

В таких случаях чаще всего люди едут за границу, проходят операцию, там берут нужное заключение и уже по возвращении на родину без проблем меняют документы.

Опыт показал, что уместна формулировка «путем проведения гормонозаместительной терапии произведена смена пола». Несколько человек в Узбекистане смогли поменять документы таким образом. Конечно, такое заключение может выдать только «солидная» организация. Но для того, чтобы это заключение приняли без вопросов, к нему должны быть приложены история болезни, результаты обследований, анализы на гормоны, которые проводились там, где ты получил это заключение.

Есть хирурги, которые на свой страх и риск делают транссексуалам «косметические» операции и в дальнейшем выдают заключение о том, что «путем хирургического вмешательства произведена смена пола с такого-то на такой-то».

По-хорошему, человек, которому необходимо сменить документы, должен протоколировать каждый свой шаг, копировать каждую бумажку, будь она даже на огрызке блокнота, чтобы в дальнейшем не возникло проблем, потому что неизвестно, в какой момент они тебе понадобятся.

──────────

Медицинское заключение в Узбекистане сегодня основывается на МКБ-10:F64.0, требующем проведения дополнительных исследований на протяжении как минимум месяца (те самые консультации и тесты в клинической психиатрической больнице). Дополнительное условие для постановки диагноза — условие сохранения трансгендерной идентификации на протяжении двух предыдущих лет.

Однако в 2019 году ВОЗ приняла новую редакцию классификатора — МКБ-11, исключив расстройства половой идентичности F64, а значит, необходимо вносить изменения в Семейный кодекс, а также дать определение понятию «гендер» и разработать инструкции по работе с транслюдьми, которых на сегодняшний день нет.

Новые документы — новые трудности

Смена документов транссексуалами требует не меньшего терпения и стойкости, потому что на этом этапе они сталкиваются с куда большим неприятием и агрессией. Ян рассказывает, что, если врачи стараются корректно обсуждать те или иные темы, то начальники паспортных, например, бывают максимально некорректны:

Вопросы о такой кардинальной смене документов решает начальник паспортного стола, а это всегда фигура важная, любопытная. Он может задавать вопросы не самые приятные и не в самом приятном тоне. Причем вопросы «как ты живешь?», «как ты тра****ься?» интересуют всех. И если врачи эти вопросы обсуждают деликатно, то чем ближе сотрудники к режимным структурам, тем более разговорным языком они изъясняются.

И транссексуальным девочкам нужно быть готовым к тому, что их встретят очень агрессивно, ведь к ним относятся не как к девочкам, у которых есть проблемы, а как к «неправильным» мальчикам. И я им очень советую при разговорах с сотрудниками режимных структур избегать формулировок типа «у меня есть молодой человек, и мы встречаемся уже 15 лет», а выражать свою жизненную позицию словами «да, я планирую выйти замуж, встретить хорошего человека» и так далее.

После получения паспорта начинается новая история. Если на человека записаны квартира, машина, еще какое-то имущество, а также все аттестаты, права, дипломы, трудовую книжку — это все придется менять. Причем трудовую никто менять не будет — у меня просто зачеркнули прежние ФИО, написали новые и добавили «исправленному верить». Поэтому это очень компрометирующий документ.

Стигма

В отношении трансгендеров, а тем более транссексуалов в целом много предрассудков, и в Узбекистане они тоже сильны. Непонимание, нетерпимость, унижения, любая форма дискриминации по отношению к транслюдям встречаются повсеместно, но в провинции особенно агрессивно. 

 «В областях отношение к трансперсонам более нетерпимое, поэтому, если люди понимают, что они трансгендеры, то бегут оттуда в столицу, хотя и это не всегда помогает», говорит Ян.

Транссексуалы часто сталкиваются с ограничениями, если не сделали операцию по коррекции пола, боятся или не могут поменять документы. Могут возникнуть проблемы при перемещениях, когда на вокзалах или в аэропорту проверяют документы, когда проверку документов проводят просто на улице.

Гетеросексуальные трансженщины в Узбекистане воспринимаются как гомосексуальные мужчины, а потому могут подвергаться шантажу, вымогательству, уголовному преследованию и насилию (в том числе и сексуальному).

К сожалению, в Узбекистане отсутствует какая-либо статистика преступлений по отношению к трансгендерам, т. к. ЛГБТ-персоны в целом и трансперсоны в частности не принимаются и не воспринимаются на государственном уровне.

Однако именно поддержка государства необходима для уменьшения преступлений на почве трансфобной ненависти, снижения стигмы и улучшения качества жизни трансгендеров.

«Любые проблемы в принципе можно решать с помощью просвещения. Очень часто мнение людей о тех или иных вещах складывается из-за неполной, урезанной информации, которую они получают. Есть люди, которые считают, что киты — это рыбы. Есть люди, которые ставят знак равенства между гомосексуалами и трансгендерами. Это не их недостаток — просто уровень образования не позволяет им осознавать объективные факты», считает Ян.

«Движение бодипозитив, которое стало актуальным в последние годы, позволило многим людям избавиться от комплексов. К сожалению, сложно представить аналогичную ситуацию в отношении трансгендеров.

На мой взгляд, исключение транссексуальности из ряда медицинских понятий пока не идет на пользу трансгендерам. Существует опасность, что обыватели будут воспринимать нас, мягко говоря, как людей с чудачествами. Хотя на самом деле это серьезная проблема, стоящая на стыке медицины и социума. Да, это не психическое заболевание, но улучшение качества жизни практически любого транссексуала возможно медицинскими средствами и только с поддержкой юристов. Так что пока все очень непросто».

──────────

Автор: Влад Авдеев
Источник: Hook.report

Больше важного и интересного в телеграм-канале BlackRaven